7 сентября 2025 года исполнилось 155 лет со дня рождения русского поэта, драматурга, прозаика, писателя-реалиста Александра Ивановича Куприна (1870 -1938), которого называли «русским Мопассаном», для которого жизнь и творчество были неразделимы.

Куприн выбрал для себя реалистическое направление в литературе, как способ доносить правду людям. Произведения Куприна часто не нравились действующей власти, но зато они получили любовь народа. Особенно стоит отметить такие его произведения, как «Олеся», «Гранатовый браслет» и «Поединок», которые вошли в золотой фонд русской классики.

Танцевал и пел.

Куприн – идеалист, мечтатель, романтик, певец возвышенного чувства. Он один из немногих, кто нашёл особые исключительные условия, позволившие ему создать романтизированные образы женщин и их идеальной любви. От природы у Куприна было умение видеть, поразительная наблюдательность и память, чем он с лихвой пользовался в своем творчестве. В каждом из героев Куприна повторяются сходные черты: душевная чистота, мечтательность, человеколюбие.

«Хочется безумно жизнью наслаждаться.» — такое признание сделал писатель Александр Куприн на заре туманной юности и пронёс это стремление через всю жизнь.

С военной карьерой у Куприна не сложилось, и, выйдя в отставку, он зарабатывал на жизнь чем придётся, испробовав к 30 годам множество занятий. Каждое новое занятие увлекало ненадолго, но давало опыт и впечатления, которые просились на бумагу, однако в газетах ему пришлось довольствоваться работой, которую сам Александр Иванович метко назвал «пожарный строчила».

Репортёр, мечтающий стать писателем, остро нуждался в литературном крёстном отце. Им мог стать только Чехов. Первое знакомство Александра Куприна с Чеховым было мимолётным, но Антон Павлович пригласил бойкого крепыша в гости.

На Пасху 1901 года Куприн отправился навстречу судьбе. С палубы парохода открывались захватывающие воображение картины:

«Мохнатый мыс Айя, кудрявый Ласпи, Форос с византийской церковью, белый, словно выточенный из сахара Дюльбер».

Узнав, что молодой коллега ютится «на краюшке чужого гнезда», Антон Павлович, добрая душа, решил проблему быстро и деликатно:

«Приходите с утра и занимайте комнату рядом со столовой. Будем писать – вы внизу, я наверху. И обедать будете у меня».

В доме Чехова Александр Куприн написал рассказ «В цирке».

«Когда я придумал его, от радости руки похолодели, – признаётся автор. – Я танцевал по комнате и пел: «Пишу, пишу, пишу!»

С той поры специфическая тема цирка нашла многогранное отражение на крымских страницах жизни и творчества «жадного искателя впечатлений».

Кульбиты любви.

Куприн быстро освоился в ялтинском бомонде и стал заглядываться не только на собратьев по перу, но и на сопровождавших их дам. Особое внимание разбитной малый уделял Людмиле, дочери врача и писателя Сергея Елпатьевского, в доме которого он нашёл приют.

«Мы украдкой рассматривали друг друга в стенном зеркале, – вспоминала баронесса Врангель на склоне лет. – В нём отражались тёмные горы Уч-Коша, а на подзеркальнике в бокале стояли подснежники».

Было что вспомнить и Александру Ивановичу.

«Помните, как смешно и печально окончился наш роман? – пишет он Людмиле. – Мы спускались с Дарсановского холма в ослепительно яркий день. На самом крутом месте и на самом критическом месте разговора случилась катастрофа. Я уже прижал левую руку к сердцу, а правую был готов простереть ввысь, как вдруг споткнулся, упал поперёк густопыльной дороги и покатился по ней, подобно кеглю. Поднялся, белый как мельник, и на этом фоне – пунцовое от стыда лицо. Вероятно, вы намеревались сделать вид, что не знакомы с экстравагантным мужчиной, вздумавшим кувыркаться среди бела дня на улице модного курорта. Но природная доброта взяла верх, и вы не только не бросили меня в моём идиотском положении, но даже милостиво помогли мне привести себя в сравнительно божеский вид».

В «отшельнической пустыньке»

Ялтинские знакомства Куприна в одночасье изменили жизнь беллетриста. Он решил остепениться: перебрался в столичный Санкт-Петербург, начал сотрудничать с толстыми журналами, а главное – выгодно и по любви женился. Его супруга Мария Давыдова была владелицей и редактором одного из таких общественно-политических изданий.

Как положено приличным людям, семейство Давыдовых имело дачу в Мисхоре. Из окон добротного двухэтажного особнячка открывались виды на море и на гору Ай-Петри. Куприн назвал дом «отшельнической пустынькой»: никто и ничто не должно было отвлекать писателя от творчества. Однако в комнатах так крепко и добро пахло морем, что хозяин, просыпаясь, «нередко начинал смеяться от бессознательного, расцветавшего в нём восторга».

Одну из комнат обустроили под кабинет. Владелец распорядился расположить в центре письменный стол и стул, перед ними повесил большое зеркало, а специально для супруги поставил у окна большое уютное кресло. Марию Карловну он боготворил и буквально носил на руках. Сохранилась фотография, где Александр, как заправский циркач, уверенно и легко одной рукой держит супругу на могучем плече.

Циркачи и пудель Арто

Впрочем, настоящему цирку в «отшельнической пустыньке» тоже нашлось место.

Любитель окунуться в жизнь, Куприн привечал всех, кто казался ему интересным. Как-то в Мисхоре появились бродячие артисты: старик-шарманщик, юный акробат Серёжа и их верный спутник – дрессированный пудель Арто. Похвалив немудрёное представление, Александр Иванович щедро расплатился и пригласил отобедать. Завязался разговор о житье-бытье. Собеседники охотно и интересно рассказывали о своей работе, делились приключениями, в которые случалось попадать.

«Вот намедни барынька, соседка ваша, потребовала, чтобы мы пуделя продали для её сыночка. Но как же нам можно остаться без Артошки-то?! Он же нам – как родной. Правда, Арто?» Стриженый подо льва белый красавец что-то рявкнул, увлечённый косточкой.

Распрощавшись с артистами, Куприн немедля отправился в кабинет, и вскоре Мария с восторгом слушала рассказ «Белый пудель». Единственное, что её обеспокоило, – в рассказе ясно фигурировали соседи:

«Дача «Дружба», посторонним лицам вход строго воспрещается», – прочитал Сергей надпись, искусно выбитую на воротах».
– Ничего, – усмехнулся автор. – Пусть знают!

Балаклава, вид с берега

С первого взгляда влюбился в Балаклаву

Зелёный змий, с которым Куприн подружился ещё в юности, всё чаще, к сожалению, брал верх. Устав от пьяных дебошей, Мария с дочерью уехала в Балаклаву. Оставшись без зрителей, глава семьи быстро одумался и помчался мириться.

«Мы не объяснялись и не упрекали друг друга, а только плакали», – вспоминала Мария.

Балаклава предстала перед Александром во всей красе, и романтик с головой окунулся в новую для него жизнь, которую олицетворяли местные рыбаки. Писатель хотел быть вровень с ними, и потому попросил принять его в артель. Пройдя испытания, выходил в море, ставил и тянул сеть, разгружал баркас. А на следующий день, намазав зелёнкой ободранные пальцы, с тем же азартом принимался за творческую работу. Отправились в столицу «смелые и буйные», взывающие к офицерской чести главы «Поединка», вызревал замысел «Суламифи», кристаллизовались слова «Листригонов».

Но и здесь цирковая натура Куприна проявлялась во всей красе. Он выступает в роли «укротителя» трёхпудовой камбалы, чем сразил наповал коллегу – писателя Дмитрия Мамина-Сибиряка, заядлого рыболова. Пополнили копилку впечатлений и «фокусы», которые вытворял перед отдыхающими неутомимый обманщик, ловкач Сашка Комиссионер.

Разноцветье балаклавской жизни ярко отразилось в рассказе Куприна «Листригоны» – великолепном образце крымской лирической прозы.

Политическая клоунада

Осенью 1905 года городские власти предложили Куприну стать постоянным жителем Балаклавы. Большой участок земли продавался на очень выгодных условиях. Правда территория скального склона была неудобной для строительства дома, но зато какой вид на крепостные башни и бухту!

Оформив документы, новоявленный землевладелец приступил к воплощению своей мечты. Куприн начал возводить подпорные стены, завозить землю, закупать саженцы.

Между тем над Россией вовсю сгущались грозовые революционные тучи. В Севастополе они разразились бунтом на крейсере «Очаков». Писатель публично выразил сочувствие повстанцам, чем вызвал ярость командующего флотом, и он распорядился в 24 часа выслать автора очерка из пределов градоначальства.

Памятник Александру Куприну на набережной Назукина в Балаклаве, напротив Гранд-отеля, где он неоднократно останавливался

Однако и здесь Куприн, пребывая в ореоле политического мученичества, остался верен себе. О причинах его изгнания из любимой Балаклавы у пишущей братии родилась чудесная байка. Якобы Александр Иванович, находясь в печали и сильном подпитии, отправил царю телеграмму:

«Балаклава объявляет себя демократической рыбацкой республикой тчк президент Куприн».

Император Николай Александрович проявил себя как тонко понимающий человек. Ответ пришёл немедля:

«Когда пьёте зпт милостивый государь зпт хорошо закусывать надобно».

Иван КОВАЛЕНКО, крымовед.

Нет молодца сильней винца