Фёдор Карлович Мильгаузен (4 (15) июля 1775 — 23 марта (4 апреля) 1853) — русский врач, один из главных военных врачей русской армии, член Комитета по учёной медицинской части, член медицинского совета Министерства духовных дел и народного просвещения.

В 2025 году исполнилось 250 лет со дня рождения «общего благодетеля» симферопольцев, доктора Фёдора Мильгаузена.

«Правильная, здоровая местность»

К 45 годам Мильгаузен сделал прекрасную карьеру в Санкт-Петербурге. «Глубокие познания в лекарском искусстве» позволили ему получить высокую должность в армии и принесли славу специалиста-эпидемиолога. Но вот беда: промозглый климат Санкт-Петербурга спровоцировал астму, и, когда приступы удушья стали постоянными, Фёдор Карлович написал прошение об отставке и начал присматривать новое место жительства. Коллеги рекомендовали обратить внимание на Крым. А начальство выдвинуло Таврическому губернатору условие:

«Опытного чиновника сего, известного по отличной службе, употребить на особенные поручения по части врачебной».

Генеральская зарплата позволяла не скупиться. Мильгаузен приобрёл на окраине Симферополя большую, но запущенную усадьбу. На 60 гектарах располагались жилые и хозяйственные постройки, мельница и фруктовый сад. Новый владелец с истинно немецкой педантичностью затеял радикальное переустройство имения. В 1820 году на берегу Салгира вырос белокаменный особняк.

Дом с мезонином

Весной 1820 года Ф. К. Мильгаузен купил дом и усадьбу у наследников члена Таврического областного правления Герасима Ивановича Беляева. Рачительный хозяин не стал тратиться на индивидуальный проект, а нашёл уже готовое решение в альбоме «Собрание фасадов», где столичные архитекторы предлагали застройщикам богатейший выбор проектов каменных зданий.

Мильгаузен выбрал для своего крымского дома облик в стиле классицизма. Его ярким элементом было оформление парадного входа – портик с четырьмя стройными колоннами. На колонны опирался просторный балкон, откуда открывался вид на парк. «Пили чай на свежем воздухе, на террасе, закрытой виноградными лозами, густо вьющимися», – вспоминал современник. Планировка была проста: украшенная фресками большая гостиная, шесть комнат на первом этаже и три в мезонине.

На своём долгом веку дом претерпел немало перестроек, превратившись в коммунальное жильё, и только чугунная охранная доска ещё советского времени напоминает, что это памятник истории и архитектуры. Во дворе сохранились колодец и добротный погреб со сводчатым потолком.

Вишни колоссальной толщины

Соседи у Фёдора Карловича были губернатор Дмитрий Нарышкин, учёный-ботаник Христиан Стевен – директор Никитского ботанического сада, профессор химии Феликс Дессер, ставший в Тавриде «жрецом богини Помоны – покровительницы древесных плодов». Страсть к садоводству оказалась для Мильгаузена сродни «прилипчивой болезни».

«Сад у Мильгаузена на 50 гектарах. Фрукты поступают в продажу. Я видел колоссальной толщины вишни. От них все деревья красны», – восторгается гость.

Земля платила сторицей. Вишнёвый сад не только давал доход, но и, главное, прибавлял сил самому хозяину.

«Хозяин лёгок на подъём, бегает как молодой. Память у него пресчастливая. Благословенная старость!»

И даже спустя полвека деревья радовали отличным урожаем, в 1897 году фирма «Эйнем», знаменитая на всю Россию фруктовыми консервами, купила у дочерей Мильгаузена участок и тем самым приумножила прибыль.

Немецкая лютеранская Кирха — 1840-1920. Симферополь, ул.Екатерининская

Не садом единым

Испытав на собственном организме благотворное влияние крымского климата, доктор решил исследовать сей феномен и обустроил метеорологическую площадку. Изо дня в день, 33 года подряд, активист общества испытателей природы наблюдал за погодой, намереваясь составить «медико-топографическое описание» полуострова «с целью показания выгоднейшего употребления местных целительных способов».

Не оставался Фёдор Карлович в стороне от жизни города, его избрали попечителем богадельни, мужской гимназии, библиотеки. К книгам он питал особое пристрастие ещё до поступления в медицинский институт обучался «словесным наукам и языкам».

Человек глубоко и искренне верующий, Мильгаузен добился открытия в центре Симферополя лютеранской церкви. Здесь композитор Александр Серов, его друг, «осваивал технику игры на органе, испытывая знания на хоралах Баха».

Лечение без денег

Не оставляя медицинскую практику, Фёдор Карлович «успел в короткое время приобресть любовь и почтение всех». В Симферополе в те времена говорили:

«Одну половину города лечит Мильгаузен, вторую – Арендт».

«Ежедневно мы видим почтенного седовласого старца, идущего мерными шагами с мызы своей в город, на расстоянии двух вёрст.  Переходит он из дома в дом, навещая больных – русских, армян, караимов, евреев. Для его всегда безвозмездных врачеваний нет различий, кроме разве того, что бедняков он снабжает от себя лекарствами».– сообщает газета. 

Профессионал высочайшего класса освоил практически все медицинские специализации, включая психиатрию. Так, Мюльгаузен первым поставил неутешительный, но верный диагноз — сумасшествие на почве мании преследования, поэту Константину Батюшкову, приехавшему в Тавриду в надежде обрести душевный покой. Доктор помнил поговорку «слово тоже лечит».

«Желанный сердцу моему Мильгаузен навестил меня. Порасспросивши хорошенько, прописал пилюли и дал совет – жениться», – признаётся благодарный пациент.

«Лихорадка меня мучила»

В Симферополе состоялась встреча Пушкина (1799 — 1837) со знаменитым петербургским медиком Ф.К. Мильгаузеном (1775—1853). По утверждению М.Г. Карского, их знакомство состоялось в доме Таврического вице-губернатора Куруты. Фёдор Карлович был глубоко уважаемым в городе доктором.

«Мильгаузен навсегда здесь поселился, выстраивает дом, рассаживает сад, лечит без денег и успел в короткое время приобрести любовь и почтение всех» — Г. Гераков оставил свои впечатления о Мильгаузене в дневнике:

Пушкин, страдавший лихорадкой и в Симферополе, не избежал приёма у столичного медика. В один из сентябрьских дней 1820 года губернатор обратился к Мильгаузену за помощью, у столичного гостя разыгралась лихорадка. Фёдор Карлович немедля отправился к страждущему поэту. Смуглый кудрявый 20-летний юноша жаловался на озноб, боль во всём теле. Доктор пощупал пульс, положил крепкую руку на горячий лоб:

«Вот что, голубчик. Оставлю вам порошки, горькие, но действенные. Пейте больше воды. Главное – надо вам отлежаться». Взглянул на разбросанные у кровати листки, исписанные мелким почерком: «Впечатления рифмуете?» Тот улыбнулся: «Пытаюсь!» – «Похвально. И как зовут будущего гения?» – «Александр».

Прошло 99 лет. Один из основоположников крымоведения Александр Полканов, в 1921 году заведующий Комитетом по делам музеев и охраны памятников искусства, сообщал, что, посетив дом Мильгаузена, увидел в его кабинете неизвестный автограф Пушкина и узнал, что это подарок поэта, признательного за лечение. Когда спустя несколько лет потомки Мильгаузена из Крыма перебрались в Москву, следы реликвии затерялись.

В воздаяние добрых дел

Дом доктора Мильгаузена посещали выдающиеся учёные, композиторы, поэты, художники — Иван Айвазовский, Христиан Стевен, П. И. Кеппен, А. Н. Серов, С. И. Танеев; лечились у Мильгаузена в разное время К. Н. Батюшков, В. А. Жуковский, В. Г. Белинский, М. С. Щепкин, А. С. Пушкин. В 1846 году симферопольский бомонд торжественно отмечал 50-летие «врачебных подвигов» Мильгаузена. Для приобретения подарка была объявлена подписка при условии, что «лепта благодарности» не должна превышать одного рубля. На собранные деньги заказали ювелиру серебряный кубок. Резчик изобразил юбиляра, которому подносили хлеб-соль представители народов Крыма.

От суммы, истраченной на кубок, осталась значительная часть. Виновник торжества, помня, как он лечил юного Пушкина, прибавил столько же собственных средств и внёс деньги в банк, чтобы на проценты от вклада «приказ общественного призрения» покупал хинин, дорогостоящее, но надёжное средство от малярийной лихорадки, и бесплатно раздавал лекарство нуждающимся.

Прожив полноценные 77 лет, Фёдор Карлович покинул сей мир в марте 1853 года. В ознаменование заслуг врача городская власть Симферополя назвала его именем улицу, где находился усадебный дом. Обращённый в сторону дома мост через Салгир также получил название – Мильгаузенский.

Дерево симферопольского врачевателя

Могилы Мильгаузена не сохранилось, кладбище, где он упокоился, в 30-х годах минувшего века было уничтожено застройкой. В советское время переименовали и улицу. Однако Симферополь гордится уникальным памятником человеку, сделавшему так много для процветания ставшего ему родным города.

Легенда гласит, что, завершив постройку дома, глава семьи «пустил корни» в крымскую землю, в присутствии домочадцев он посадил в одну лунку пять плодов каштана. Деревца срослись и стали одним целым.

Пятиствольному каштану уже почти 200 лет, и источенные болезнями ветки, угрожающие обрушением, пришлось спилить. Каждый желающий может осенью подобрать плод каштана, который помнит Пушкина, и высадить около своего дома плод дерева, которое взрастил доктор Мильгаузен.

По материалам статьи крымоведа Ивана Коваленко.