155 лет со дня рождения Ивана Алексеевича Бунина.
Писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года Иван Алексеевич Бунин родился 22 (10) октября 1870 года в Воронеже в дворянской семье.
Литературой Иван Бунин увлекался с детства — мальчиком любил читать, особенно Пушкина, которого почитали дома, гимназистом он пробовал себя в поэзии. Первые его стихотворения «Над могилой С. Я. Надсона» и «Деревенский нищий» опубликовал в 1887 году в петербургской газете «Родина».

В 1889 году Бунин переехал в Орёл, где поступил на службу в редакцию губернской газеты «Орловский вестник». Там 18-летний юноша работал корректором, писал театральные рецензии и статьи. В Орле вышел первый поэтический сборник «Стихотворения», в котором молодой поэт размышлял на философские темы и описывал русскую природу.

Старая Ялта, Крым

Иван Алексеевич Бунин неоднократно бывал в Крыму, часто жил и работал в Ялте, Севастополе. Крым вошёл в жизнь Бунина с самого раннего детства, благодаря строкам пушкинской поэмы «Бахчисарайский фонтан», «Севастопольские рассказы» Льва Николаевича Толстого.

Рассказы отца, участника первой героической обороны Севастополя 1854-1855 годов, повлияли на мечту Ивана Бунина увидеть своими глазами места боевых действий Крымской войны. Отец рассказывал, как он вместе с братом Николаем, «красавцем полковником», добровольцами отправились на Крымскую войну и как дядя сложил голову на Малаховом кургане. Всей душой юный поэт Иван Бунин стремился туда, где «его ждала отцовская молодость», как позднее он скажет в автобиографическом романе «Жизнь Арсеньева».

В апреле 1889 года 19-летний репортёр газеты «Орловский вестник» Иван Бунин впервые отправился в первое крымское путешествие – туда, «где ярки неба своды», побывал и в Севастополь. Этот визит продлился всего несколько дней.

Однако Севастополь, «вновь отстроенный, белый, нарядный и жаркий, осенённый светлой зеленью акаций», уже ничем не напоминал величественные военные события Крымской войны (1853 -1856), героическую оборону Севастополя, принёсшую ему славу «Русской Трои». Только по другую сторону Севастопольской бухты угадывалось «нечто отцовское», связанное с войной – Братское кладбище на Северной стороне.

Анна Николаевна Цакни

В следующий раз Бунин посетил Крым в 1896 году.
В 1898 году Иван Алексеевич вместе с первой женой Анной Цакни вновь отправился в Крым, где они провели медовый месяц.

Исследователи творчества Бунина отмечают:

«Когда Иван Алексеевич приезжал в Крым, он старался следовать тропами Пушкина, повсюду искал его следы и ощущал его присутствие».

И ещё одно интересное наблюдение: «в своих произведениях, в том числе и созданных на чужбине (рассказ «Пингвин»), прослеживается триединство образов: Россия, Крым, Пушкин». В своеобразной «святой троице» литературного пророка Ивана Бунина, вне всякого сомнения, Александр Пушкин играл роль духа русской нации.

Крым всегда манил к себе Бунина живой историей, его занимали вечные вопросы о жизни и небытии. «Мёртвый город» Чуфут-Кале город «руин и некрополей» напомнил ему Помпею, разрушенную извержением Везувия. Впечатления от посещения ялтинского кладбища на Поликуровском холме отразились в стихотворении «Кипарисы». Яркий крымский колорит имеет хлёсткая притча «Жена Азиса».
Наблюдения за кропотливой работой археологов легли в основу шедевра «Без имени».
Курган разрыт. В тяжёлом саркофаге
Он спит, как страж. Железный меч в руке.
Поют над ним узорной вязью саги,
Беззвучные, на звучном языке.
Но лик сокрыт — опущено забрало.
Но плащ истлел на ржавленой броне.
Был воин, вождь. Но имя Смерть украла
И унеслась на черном скакуне.
⟨1906—1911⟩

Бунин испытывал особые чувства к Гурзуфу, где некогда жил и творил великий поэт. Самые яркие ощущения – сродни откровению – подарил Бунину Аюдаг.

 «Был я там ещё в ранней молодости, ходил на Аю-Даг».«Шёл по лесистым склонам вверх, достиг вершины и лёг в корявом низкорослом лесу на обрыве. Спокойное, задумчивое море сиреневой равниной расстилалось внизу, с трёх сторон обнимая горизонт, муаром струясь в бездне. В тишине, в вечном молчании горной пустыни, беззаботными переливами, чуждыми человеческому миру, пели чёрные дрозды, – в божественном молчании предвечернего часа, среди медового запаха жёлтого дрока. Я оцепенел в чувстве несказанной прелести жизни», – признаётся Бунин.

Позднее Бунин неоднократно возвращался мыслями на Аюдаг — великий дух Бунина на встречу с великим духом Пушкина…

«Началось с того, что мне тридцать лет, — я увидел и почувствовал себя именно в этой счастливой поре; я опять был в России того времени и сидел в вагоне, ехал почему-то в Гурзуф. Но ведь Пушкин давно умер, и в Гурзуфе теперь мертво, пусто…»

Поклонение крымской природе

Надежный источник, свидетельствующий о пребывании Бунина в Севастополе, его письмо к родным от 13-15 апреля 1889 г. В письме к брату Юлию Иван Бунин писал:

«Вам, должно быть, в эту минуту ужасно странно представлять, что Ваня сидит в Севастополе, на террасе гостиницы, а в двух шагах начинается Чёрное море? Часа в три я нанял парусную лодку, ездил к Константиновской крепости, а к Байдарским воротам ехать пришлось на перекладных — по шоссе, в бричке…»

Байдарские ворота

Из Севастополя Бунин отправился в Ялту, путь лежал через перевал, увенчанный аркой «Байдарские ворота».

«Едва я вышел из ворот, как отскочил назад и замер от невольного ужаса: море поразило меня».

Это впечатление было сродни молнии. «Вечность, летящую тут» начинающий поэт отразил в первом сборнике в цикле «Отрывки из дневника» .

Природа среднерусской полосы России с её бескрайней и монотонной равниной и редкими деревянными избами всегда провоцировала у уроженца Воронежа Бунина приступы меланхолии. При подобном «диагнозе» частые поездки в Крым стали лекарством от скуки и депрессии. Один из исследователей творчества Бунина утверждал:

«только вервые увидев море, горы и грандиозную панораму восходящего солнца с Байдарского перевала, Иван Алексеевич впервые задумался о величии природы и месте в ней человека, что в дальнейшем определяет его мироощущение…».

В произведениях Бунина, любовь и смерть, отступают на второй план, когда он пишет о вечной красоте природы Крыма.

Подавляющее большинство поэтических и большая часть прозаических произведений Бунина стихотворений «крымского цикла» являются по сути пейзажными зарисовками, импрессионистскими набросками видов Южной и Юго-Западной части Крыма, где особенно любил бывать Иван Алексеевич.

Дом Чехова в Ялте

В 1899 году Антон Павлович завершил постройку дома в Ялте. Неожиданно встретив Ивана Алексеевича на ялтинской набережной, пригласил его немедленно отпраздновать новоселье: «Будем пить кофе».

Воспоминания Бунина о Чехове насыщены замечательными фактами, ярко характеризующими старшего друга.

«Ранняя весна, ялтинская гостиница «Россия». Поздний вечер. Вдруг зовут к телефону. Подхожу и слышу:

– Милсдарь, возьмите хорошего извозчика и заезжайте за мной. Поедемте кататься.
– Кататься? Ночью? Что с вами?
– Влюблён.
– Это хорошо, но уже десятый час. И потом – вы можете простудиться…
– Молодой человек, не рассуждайте-с!

Через десять минут я был в Аутке. В доме – тишина, темнота, тускло горели две свечки в кабинете. И как всегда у меня сжалось сердце при виде этого кабинета, где для него протекло столько одиноких зимних вечеров.

– Чудесная ночь! – сказал Чехов с необычной для него мягкостью и какой-то грустной радостью, встречая меня. – А дома – такая скука! Только и радости, что затрещит телефон да кто-нибудь спросит, что я делаю. А я отвечу: мышей ловлю. Поедемте-ка в Ореанду!»

«С тех пор я начал бывать у него чаще, а потом стал и совсем своим в чеховском доме», – вспоминает Бунин.

В конце 1900 года Антон Павлович уехал на лечение в Ниццу, и чтобы не оставлять в одиночестве мать и сестру Марию, пригласил «маркиза Букишона» погостить подольше. Лёгкий на подъём, тот немедленно собрался в дорогу, несмотря на крайнюю стеснённость в средствах. Культурная программа была весьма насыщенной и затратной. Мария Павловна, питая к гостю расположение, стремилась показать ему возможности семьи: вместе ездили на дачи в Кучук-кой (нынешний посёлок Парковое), в Гурзуф.

«Изнемогаю от радости, но деньги приводят меня в отчаяние», – сообщает Бунин брату. Неожиданно всплыл в памяти добрый совет, слетевший с уст Чехова при первом знакомстве: «Нужно, знаете ли, работать. Не покладая рук, всю жизнь».

кабинет Чехова в Ялте

Спросив разрешения хозяек, Иван Алексеевич поднялся в кабинет Чехова – и застыл в изумлении: солнце, пробиваясь сквозь цветные оконные стёкла, нарисовало на стене загадочную вязь. Показалось, что она сама сплетается в слова:

«Не краски жадный взор подметит,
А то, что в этих красках светит:
Любовь и радость бытия».

Ялтинская зима, проведённая в доме Чехова, стала для Бунина сродни Болдинской осени Пушкина.

«Дни мои протекают, в каком-то поэтическом опьянении. Много пишу стихов, много начинаю рассказов, читаю и мечтаю». – признался Бунин.

Когда Чехов ушёл из жизни, в его доме поселилась гнетущая пустота. Вскоре Бунин получил письмо от Марии Павловны:

«Приезжайте в Ялту. Помните, как Антоша любил, когда вы гостили у нас?..»

Осенью 1905 года Иван Алексеевич обнимал осиротевших обитательниц Белой дачи.

«Вот и хорошо! – радовалась «мамаша», Евгения Яковлевна. – Отдохнёте, не будете тормошиться, поживёте спокойно, здоровьем поправитесь». И правда – чего ещё желать: «Пишу на балконе. Вдали море тихое, голубая воздушная бездна».

Между тем Россия медленно и неотвратимо погружалась в бездну политического безвременья.

Семнадцатого октября 1905 г. в чеховском доме затрезвонил телефон, и знакомая в панике сообщила, что в стране – революция: всеобщая забастовка, повсюду митинги, перерастающие в погромы, и уже есть жертвы. Недоверчивый Бунин отправился в город в надежде узнать хотя бы местные новости. Они и вправду оказались неутешительными.

Надо срочно выбираться из отрезанной от мира Ялты. Ближайший пароход шёл в Севастополь. Серая, неприятная погода была под стать тягостному душевному состоянию. Но возле Ай-Тодора из-за туч вдруг блеснуло солнце, озарив всю горную гряду от Ай-Петри до Байдарских ворот, столь памятных по первому путешествию. Качка уменьшилась, подали завтрак, и Иван Алексеевич даже вздремнул. «На душе стало легче и веселее», – вспоминает он.

В Севастополе у коллег-журналистов удалось выяснить, что император обнародовал манифест о «даровании незыблемой основы гражданских свобод».

«Какой-то жуткий восторг, чувство великого события!» – записывает «последний писатель от дворянства».
Надвигались «Окаянные дни»...

Портрет русских литераторов группы «Среда». Максим Горький, Леонид Андреев, Иван Бунин, Чириков Евгений Николаевич, Фёдор Шаляпин, Степан Скиталец, Николай Телешов. Фишер К. А. Октябрь 1902 г.

С 1900-х годов Бунин вместе со старшим братом Юлианом состоял в московском литературном кружке «Среда», организованным Николаем Телешовым. Небольшая группа молодых писателей и любителей искусства за несколько лет выросла в крупную литературную организацию, объединившую прогрессивных писателей-реалистов, откликавшихся в произведениях на явления общественно-политической жизни. Одним из активных членов кружка был Максим Горький, впервые читавший здесь пьесу «На дне».

Горький читает в пенатах свою драму «Дети солнца». Рисунок Репина Ильи Ефимовича

На собраниях кружка русских литераторов группы «Среда» присутствовали артисты — Фёдор Шаляпин, В. И. Качалов, художники — И. И. Левитан, А. Я. Головин, а также издатели и журналисты. Объединение выпускало сборники «Знание», позднее — «Слово».

Телешов, Иван Бунин, Максим Горький

Николай Телешов в «Записках писателя» (1950) вспоминал:

«Бунин представлял собою одну из интересных фигур на „Среде“. Высокий, стройный, с тонким, умным лицом, всегда хорошо и строго одетый, любивший культурное общество и хорошую литературу, много читавший и думавший, очень наблюдательный и способный ко всему, за что брался, легко схватывавший суть всякого дела, настойчивый в работе и острый на язык, он врожденное свое дарование отгранил до высокой степени. Литературные круги и группы с их разнообразными взглядами, вкусами и искательством все одинаково признавали за Буниным крупный талант, который с годами всё рос и крепнул, и когда он был избран в почётные академики, никто не удивился; даже недруги и завистники ворчливо называли его „слишком юным академиком“, но и только. Наши собрания Бунин не пропускал никогда, вносил своим чтением, а также юмором и товарищескими остротами много оживления.
[…]
К своим произведениям Бунин всегда относился крайне строго, мучился над ними, вычеркивал, выправлял и вначале нередко недооценивал их. Так, один из лучших своих рассказов, „Господин из Сан-Франциско“, он не решался отдать мне…».

В 1909 году Академия наук присудила Ивану Бунину Пушкинскую премию за третий том Собрания сочинений и перевод драмы-мистерии «Каин» Джорджа Байрона. Вскоре после этого литератор получил звание почётного академика по разряду изящной словесности, а в 1912 году стал почетным членом Общества любителей русской словесности.

Революцию 1917 года в России писатель Иван Бунин не принял и в начале 1920 года покинул отечество. В Париже Иван Бунин продолжал работать до конца своих дней.

Иван Бунин. Стихи о Крыме.