Из чего мы все сделаны, русские?
Что в моём отразилось народе?
Что от предков досталось в нагрузку мне,
В потайном генетическом коде?

Я рождён под Калиною красною,
Я сказаньями полон былинными,
Очарован Поляною Ясною,
И чудесными добрыми фильмами.

Там, где в бой старики собираются,
Где Москва, что не верит слезам,
И Судьба, что с иронией парится,
И ещё Белорусский вокзал.

Я заполнен напевами Брюсова,
Я пронизан серебряным веком.
Перестал после первой закусывать,
Как увидел «Судьбу человека».

Разукрашен картинами Шишкина,
Разрисован я весь Айвазовским.
И поёт во мне дивная Зыкина,
И играет великий Чайковский.

Я пропитан весь детскими книгами —
Маршаком, Михалковым, Чуковским.
И воспитан такими кумирами,
Как Гагарин, Чуйков, Рокоссовский.

В моём коде есть Пушкин и Лермонтов,
В нём Есенин, Бажов и Островский,
Лев Толстой и Шукшин несомненно там,
И конечно Владимир Высоцкий.

В нём вся наша хоккейная сборная,
Николай Николаевич Озеров.
«Современник», и «Малая Бронная»,
И балет «Лебединое озеро».

Есть во мне Пискарёвское кладбище,
Ленинградская школьница Таня.
Там «Катюша» несётся над Ладогой,
И гремит баритон Левитана.

Нет во мне Пугачёвой и Галкина,
Макаревича нет, не взыщите.
И конечно же чопорной Вайкуле,
Вы во мне и в себе не ищите.

У кого нет ни чести, ни совести,
Кому русским постыдно назваться,
Суждено на краю своей пропасти
Одному позабытым скитаться.

Мы ж останемся верными прадедам,
Мы — такие, не лучше, не хуже.
Навсегда, и в печали и в радости,
Сохраним этот код в наших душах.

Не понять ни британцу, ни шведу,
Отчего мы так страшно сильны,
В чём величие нашей Победы,
И бессмертие нашей страны…

Александр Наумов.

РУССКИЙ СЛЕД

Ох, не до хорошего, ох, не до плохого.
Полетело яблоко с дерева большого.
Покатилось яблочко, забилось в траву,
Засмеюсь, как встану. Сяду – зареву.

Слёзы вытру горькие. Не смеюсь – запрет.
И в слезах, и в радостях – ищут русский след.
Русский след на штемпеле, на чужом письме –
Нам не пишут ангелы, перьев в крыльях нет.

Русский след искали, видно, и в раю.
Нам не пишут ангелы, нам они поют.
Адреса все спутаны, след босой в снегу.
Снова не до смеха мне. Плакать – не могу.

Полечу я голубем в небе без следа.
След мой не отыщут больше никогда.
Будут крылья веером по небу махать.
Будут следом ангелы русский след искать.
Владимир Захаров.

ОДНА ОСАЖДЁННАЯ КРЕПОСТЬ

Сражаясь, упрямо на редкость,
Не вспомнить, который год,
Одна осаждённая крепость
Ключи от ворот не сдаёт.

Держит она осаду,
Голос со стен не стих:
— Если ключи вам надо —
Идите, возьмите их!

Слышится снизу ругань,
Над башнями стынет мгла,
Только не знает испуга
Палица и стрела.

Метко летит, с размаха
Хлещет по шеломам.
Бьются. Идут без страха
Дети на смену отцам.

Стонут внизу: — Нелепость,
Странный, чудной народ!
Одна осажденная крепость
Ключи от ворот не сдаёт.

Нет никакого слада
С ними. В который раз
Слышно: — Ключи вам надо?
Идите, возьмите у нас!

Молодость, старость, зрелость,
В битвах, за годом год.
Одна осаждённая крепость
Ключи от ворот не сдаёт.

Про преданных, про бесстрашных
И про тебя мой стих,
Если на белых башнях
Ты узнаёшь своих.

Владимир Захаров.

НИ ШАГУ НАЗАД
Сто лет на восход, сто лет на закат,
И тысячу — спорящих с ветром,
Ни шагу назад, ни шагу назад,
Метр отмеряя за метром.

В пыль и песок, с прищуром в глазах.
Лесть и проклятья — не сглазили.
Ни шагу назад, ни шагу назад,
Через Европы и Азии.

Через Стамбул, Тегеран и Багдад,
Через Берлины и Ниццы,
Ни шагу назад, ни шагу назад,
Через каймы и границы.

С болью потерь не смирившийся взгляд.
И вплоть до Второго Пришествия —
Ни шагу назад, ни шагу назад,
Наше святое нашествие.

Владимир Захаров.

ОСВОБОЖДАТЬ

Заря окрасила Восток.
Атаки ждём пока –
Короткий перекур, глоток
Воды из котелка.

Кипит старлей, горит огнём,
Устав приказа ждать:
– Сейчас пойдём, сейчас пойдём
Село освобождать.

Так говорит, как будто мать
Родная там ждала.
Освобождать, освобождать
Молила и звала.

Без этих слов ему дышать
Уже невмоготу –
Освобождать, освобождать
Ложбину, высоту,

Освобождать, освобождать
Лесок, делянку, степь,
Освобождать, освобождать
В полях горящий хлеб,

Освобождать, освобождать,
Что враг убить не смог…
Приказ. Пошли освобождать.
Горит трава у ног.

Сожженный дом соседний пуст…
Нет времени рыдать.
Мы каждый колос, каждый куст
Идём освобождать.

Замедлить шаг, чуть подождать —
Нельзя, нельзя никак,
Пришла пора освобождать
Всё то, что занял враг.

Владимир Захаров.

НАШИ ТЫСЯЧИ ВЕРСТ ПЕЧАЛИ

Нас Варшава и Прага встречали,
Были в светлых глазах видны —
Наши тысячи вёрст печали,
Наши тысячи вёрст войны.

Почерневший, безлюдный Витебск,
Севастополя красная соль…
Шаг чеканил Европе: – Живите,
Нашу память храня, нашу боль,

Крик храня рукопашной схватки,
Хрипы тающего от ран,
Вопль горящих в подбитом танке,
Мат летящего на таран.

Не забудь никогда, Европа,
Волги с пеной кровавой прибой,
И «Ура» утром из окопа,
В сорок градусов под Москвой,

И во имя Отца и Сына,
Без поправочек на года,
День Победы у стен Берлина —
Не забудь больше никогда.

Владимир Захаров.

ИКОНОЧКА

Поцеловал девчоночку,
Голубушку мою.
Дала мне мать иконочку,
Чтоб сберегла в бою.

Иконочка наследная
И крестик на груди.
Отца слова последние:
– Смотри, не подведи.

Двора стояли посреди.
Теля в хлеву мычал.
А я вернуться к осени
Родным пообещал.

Трубач играл походную,
Кружил холодный снег…
Я маму свою рОдную
Не видел целый век.

Поля покинув курские,
Врага под Прагой бил.
Ворота Бранденбургские
С пехотой проходил.

Где, что ни шаг, вороночка,
Да вражья пуля зла –
Меня моя иконочка,
Иконка берегла.

Разлита в кружки водочка,
Размокли сухари…
Храни меня, иконочка,
Нательный крест, храни!

Шли в рост, склонялись дО земли,
Рвалась шрапнель у ног,
И все четыре осени
Вернуться я не мог.

Молитв слова таинственных
Шептала мать во сне,
Чтоб сын её единственный
Не сгинул на войне.

От пули есть бороздочка
Поверх иконки той.
Иконочка, иконочка …
Сын ранен, но живой.

Иконочка наследная,
Такие, брат, дела –
До боя, до последнего
Солдата берегла.

В санбате чисты простыни,
Слова в письме видны:
Ваш сын вернётся к осени.
На пятый год войны.

Владимир Захаров.

сирень Великая Победа

Я НЕ СЕЯЛ ПЕЧАЛЬ ВДОЛЬ ДОРОГИ

Лежит путь через тернии к цели.
И, признаться, не дни, а года,
Равнодушно в глаза мне смотрели
Города, города, города.

Но во все времена безнадёги
(Вам сказать с полным правом могу):
Я не сеял печаль вдоль дороги,
Не сажал у обочин тоску.

И в юдоли, знакомой до боли,
Где закона и правила нет,
Видел я свет покоя и воли,
И Божественной радости след.

Эта радость брела рядом с плачем,
Повторяла все дни, все года:
Всё изменится, станет иначе
Навсегда, навсегда, навсегда.

Словно Бог прорастал в человеке,
В его сердце, душе и крови,
Повторяя: — Всё будет вовеки
По любви, по любви, по любви.

По любви, где бы завтра ты ни был,
По любви, где не шёл бы сейчас,
По любви, так шептало мне небо,
Каждый год, каждый день, каждый час.

Владимир Захаров.

Война не бывает далёкой…