Крым в творчестве великого художника Исаака Левитана (1860 — 1900) впервые проявился в 1884 году. «Крым — вот где вечная красота!» — такое признание в любви к крымской природе сделал художник. В 2025 году исполнилось 165 лет со дня рождения Левитана «лучшего русского пейзажиста», как называл своего друга Антон Павлович Чехов. 

Студент Московского училища живописи, ваяния и зодчества, Исаак Левитан и его товарищ Антон Чехов, начинающий «беллетрист-миниатюрист», как-то наведались к «дяде Гиляю»-  писателю, поэту, фельетонисту, беллетристу, драматургу, литературоведу, журналисту, краеведу Москвы Владимиру Гиляровскому. За чаем с пирогами зашёл разговор о красотах крымского полуострова, и хозяин предложил гостям выразить своё видение «волшебного края».

Будущий художник мастерски набросал карандашом море при лунном свете. Будущий писатель возмутился: «Никуда не годится!»

Чехов. «Вид имения Гурзуф Петра Ионыча Губонина»

Через несколько минут Чехов быстро изобразил на листе нечто в духе детского рисунка под названием «Вид имения Гурзуф Петра Ионыча Губонина». Для верности автор расставил пояснения: «море, гора, турист». Усмехнулся:

«Береги, Гиляй, это единственное моё художественное произведение: больше никогда рисовать не буду, чтобы не отбивать хлеб у Левитана».

С той поры и запали в душу Левитана образы, созданные добродушной иронией Чехова, а ещё «Крымскими очерками» любимого поэта Алексея Толстого:

«Во мне и надежд и отчаяний рой,
кочующей мысли прибой и отбой…»

Эти строки очень точно передают душевное смятение творческой натуры, оказавшейся один на один с житейскими обстоятельствами: бесприютностью, нуждой, болезнями. Однако Левитан не собирался сдаваться было не в его правилах.

Левитан берег моря Крым 1886 г

Пропуск в большое, достойно оплачиваемое искусство дали Левитану Павел Третьяков  (1832-1898), хозяин знаменитой галереи, купивший у юноши картину «Осенний день. Сокольники», и Савва Мамонтов, владелец Частной оперы, заказавший молодому художнику декорации. Гонораров хватило, чтобы, наконец-то, расширить горизонты, вырваться за пределы привычного мира Подмосковья.

В марте 1886 года «не классный художник» Левитан приехал в Крым. В Ялте он снял номер в недорогих меблированных комнатах в старой части города, на склонах Поликуровского холма. Там в сплетениях улочек Фонтанной, Нагорной и Церковной расположились владения Софьи Зибер. «Просвещённая особа» сдавала комнаты постояльцам, а на вырученные деньги содержала библиотеку с читальней.

Левитан. Берег моря Крым 1886 г.

Под впечатлением от природы Крыма Левитан написал письмо Чехову:

«Как хорошо здесь! Вчера вечером я взобрался на скалу, с вершины взглянул на море – и заплакал навзрыд: вот где вечная красота и вот где человек чувствует своё полнейшее ничтожество! Это надо самому увидеть, чтобы понять. Чувствую себя превосходно, как давно не чувствовал, и работается хорошо. Уже написал семь этюдов очень милых, и если так пойдёт и дальше, то привезу целую выставку».

Что ответил Антон Павлович, неизвестно, но хочется верить, что восторженные чувства друга заставили «умника и гения» обратить внимание на Тавриду.

«Знаешь, в твоих пейзажах появилась улыбка!» – удивлённо говорил Чехов своему обычно меланхоличному другу.

Однако вскоре настроение Левитана серьёзно переменилось:

«Ялта чрезвычайно надоела. Природа здесь только вначале поражает, а после становится ужасно скучно и очень хочется на север. Переехал я в Алупку затем, что мало сработал в Ялте, – и всё-таки новое место значит, и впечатлений новых, авось, хватит на некоторое время».

Левитан. Садик в Ялте и кипарисы

За два с лишним месяца пленэра в Крыму художник создал 70 произведений. В основном это были этюды, но даже простой перечень названий говорит о жадном интересе, с которым молодой мастер впитывал впечатления: «Берег моря у Ялты», «Улица в Ялте», «Лестница в парке Алупки», «Вид с Крестовой горы (Алупка)»,

Слободка в Ялте Левитан

«Слободка в Ялте», «Ай-Петри от Кореиза», «Горы над Симеизом», «Скалы Дива и Монах в лунную ночь», «Предгорье», «На вершинах яйлы».

Исаак Левитан. Улица в Ялте

Любители и ценители искусства раскупали прямо с выставки крымские этюды, как горячие пирожки. Два этюда Левитана – «Сакля в Алупке» и «Улица в Ялте» купил законодатель моды в искусстве Павел Третьяков.

«На юге Левитан ощутил с полной ясностью, что только солнце властвует над красками. К его хандре присоединилось постоянное воспоминание о солнце, превращавшем в праздник каждый день жизни»  – отметил писатель Константин Паустовский.

Левитан. Скалы Дива и Монах

Страстная жажда жизни

После «крымского» вернисажа, давшего известность и деньги, жизнь художника стала вроде бы налаживаться. Он явно и уверенно входил в моду. «Закружился в вихре», – так ёмко и коротко обозначил это состояние Чехов. Однако и в комфортабельной московской мастерской, и в многочисленных путешествиях по России, принёсших Левитану славу создателя «пейзажа настроения», и в зарубежных путешествиях, где художник убедился в своей близости к импрессионистам, Левитан не забывал о весеннем Крыме, так вовремя протянувшем ему руку помощи.

Однако от Левитана не отступали болезни, как результат полуголодного существования в юности, ранимая психика, а второй тиф дал осложнения на сердце. И, как будто предчувствуя скорую кончину, Исаак Ильич в конце 1899 года отправился в Ялту – встретить новый век в обществе духовно близких людей — Антона Павловича и его сестры Марии, их матери Евгении Яковлевны.

Дом Чехова в Ялте

Возмужавшим друзьям было что сказать друг другу. Левитану недавно присвоили звание академика пейзажной живописи, он начал преподавать в alma mater. Чехов построил собственный дом на Южном берегу, переживал творческий подъём.

Из почтового отделения на Байдарском перевале путешественник отправил другу шуточную телеграмму: «Сегодня жди знаменитого академика».

Левитан крымские горы

Пустыня внемлет Богу

К сестре Чехова Марии Иссак Левитан питал особые чувства. Когда-то он, преклонив колено, предложил Марии руку и сердце, и, быть может, её «да» коренным образом изменило бы расхристанную жизнь художника. Однако она решила иначе, и все эти годы получала письма от Левитанушки. В ранней молодости Мария и Исаак были влюблённые, горячие, позже стали более спокойно относиться друг к другу, но всегда по доброму и с большой теплотой.

Предновогодняя Ялта порадовала солнцем и теплом. В один из особенно ясных дней Левитан попросил Марию подняться с ним на ближайший холм, полюбоваться на город с высоты. Однако скоро стало понятно, что даже лёгкая прогулка Исааку уже не по силам. Мария решительно протянула свой посох, сердечный друг ухватился за за него, и помогла спутнику взойти на вершину холма. С трудом переведя дух, Исаак Ильич признался: «Эх, если бы я когда-нибудь женился, то только на вас, Маша!»

Не спеша и аккуратно они спустились вниз, к дому. Антон Павлович уже растопил камин. За чаем Исаак Ильич посетовал, что только огонь очага напоминает ему о «милом севере». Исаак задумался, потом попросил Машу – верную ученицу! – принести краски. Через полчаса на листе картона изумлённые домочадцы увидели этюд: луг, стога сена, надо всем царит луна. Автор приложил картину к нише над камином. Улыбнулся: «Будет тебе светить».

Отражение неземного, вечного…

«На Рождество 1900 года было так тепло, что мы ходили без пальто. Солнце сияло, и вся природа была такая странная, ликующая какой-то особой красотой»– вспоминала Мария Павловна последнюю встречу с Левитаном.

Три недели января 1900 года пролетели незаметно, как и в былые времена, в дурачествах. Вскоре от «величайшего пейзажиста во вселенной» прилетела весточка:

«Пребывание в Крыму удивительно восстановило меня – до сих пор работаю этим зарядом». Но тут же не обошлось без дружеской подначки: «Ты, пожалуйста, не припиши это себе – ты гадко влиял на меня, развращал. В апреле думаю в Ялту приехать, но у буки Чехова – не остановлюсь».

Цветущий сад. Крым. Левитан

Не остановлюсь… Несмотря на боль, заливающую тело, Левитан каждый день поднимался в мастерскую. Пил лекарства, подолгу отдыхал в кресле, жажда творчества ещё побеждала недуг. Ему было очень важно завершить начатые работы, мольберт упрямо манил, заставляя на время забыть о физических страданиях. Однако силы художника таяли, и выбраться весной на благословенный полуостров ему больше не удалось. Памятью о нём осталась написанная по свежим впечатлениям небольшая картина «Цветущий сад. Крым». А в конце лета изработавшееся сердце великого художника остановилось. Ему было всего 39 лет.

По материалам статьи крымоведа Ивана Коваленко.