В 2026 году исполнилось 140 лет со дня рождения русского поэта Серебряного века Николая Гумилёва (1886 — 1921), создателя школы акмеизма, прозаика, драматурга, переводчика, литературного критика, африканиста, путешественника. Крым не раз становился для Николая Гумилёва местом, куда он возвращался в переломные моменты своей жизни.

«Путь конквистадора»

Так называлась первая книга Гумилёва, увидевшая свет в конце 1905 года. Стихотворения 19-летнего гимназиста раскрывали романтический образ отважного воина и отчаянного авантюриста – завоевателя и исследователя новых земель.

Экземпляр своей первой книжечки автор отправил в Евпаторию, где обос­новалась семья Горенко. Николай пылал чувствами к 15-летней Анне, но она не отвечала ему взаимностью.

Впрочем, не чуждая дара муз юная барышня внимательно изучила творчество начинающего поэта и уверенно расшифровала тайнопись адресованных ей строк, отметив их на полях лаконичным: «Мне». Переписка возобновилась, и летом 1906 года Николай примчался в Евпаторию с решимостью изменить свою судьбу, сделать возлюбленной предложение руки и сердца и вместе с ней уехать в Париж.

Однако замыслу не суждено было осуществиться. Покорять Францию Николай уехал в гордом одиночестве, а Аня Горенко осталась дома в Евпатории, где «проходила курс предпоследнего класса гимназии и писала великое множество беспомощных стихов». Звезда Анны Ахматовой взойдёт на поэтическом небосклоне много позже.

Свинка, дельфин и жираф

В 1907 году Анна приняла решение: «Я выхожу замуж за Николая. Он любит меня уже три года, и я верю, что моя судьба – быть его женой». Объясняться на этот раз Гумилёв отправился в Севастополь, его невеста намеревалась поправить здоровье, поскольку, помимо невроза сердца, врачи начали подозревать чахотку.

Николай полагал, что теперь они с Аней окончательно свяжут свои судьбы. Однако «зеленоглазую колдунью» словно подменили. Невесть откуда она подхватила детскую болезнь, в народе называемую свинкой, лицо и шея опухли и очень болели. Николай пытался развлекать бедняжку, но ей было не до шуток.

Прошло две томительных недели. Прогуливаясь по берегу моря, друзья увидели мёртвого дельфина. Впечатлительная девушка посчитала это дурным предзнаменованием и сдавленно прошептала: «Нет».

Личная драма поэта нашла отражение в посвящённом Анне Горенко сборнике «Романтические цветы», куда вошли стихо­творения «Отказ» и «Жираф».

«Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд.
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
изысканный бродит жираф…»

Портрет Анны Ахматовой. Художник Зинаида Серебрякова.

Но я другому отдана…

«Путешественником он стал, чтобы излечиться от любви ко мне, и Дон Жуаном – тоже», – откровенное признание Ахматовой проливает свет на образ жизни Гумилёва.

В 1908 году Николай снова приехал в Севастополь, чтобы хоть ненадолго «увидеть надменный профиль». На этот раз сцены разворачивались на фоне башен Балаклавы.

Улыбнулся, вставши на пороге,
Умерло мерцание свечи.
Сквозь него я вижу пыль дороги
И косые лунные лучи.
– записывает Анна.

«Окончательный разрыв» сопровождался возвращением друг другу «всех подарков». Правда, недоставало… паранджи. Невеста утверждала, что давно избавилась от непонятно зачем подаренной ей одежды, скрывающей истинное лицо.

Николай уехал в Париж в расстроенных чувствах. Однако жизнь в столице искусств била ключом, и Гумилёв быстро стал своим в модернистской тусовке. Он подружился со старшими собратьями по писательскому ремеслу Максимилианом Волошиным и Алексеем Толстым, юной поэтессой Елизаветой Дмитриевой.

И кто бы мог подумать, что через несколько лет судьба снова сведёт вместе Николая и Анну и заставит сыграть трагикомические роли уже в новых декорациях.

Знаменитую дачу в Коктебеле на берегу моря Волошин строил с 1903 по 1913 годы. Здесь перебывали все — Мандельштам, Гумилев, Грин, Булгаков, Цветаева, Чуковский, Алексей Толстой и многие другие.

Молодая, звонкая страсть…

Вернувшись в родные пенаты, Гумилёв начал обдумывать планы покорения российского Парнаса. В начале 1909 года он повстречался с Максимилианом Волошиным и Лилей Дмитриевой. Добрая душа Макс пригласил молодых друзей погостить в Коктебеле. И по весне Лиля и Гумми, как они называли друг друга, отправились навстречу судьбе. На киммерийских холмах, украшенных огоньками тюльпанов, пламень любви разгорелся с новой силой и вскоре поглотил троих друзей.

– Я узнала, что Максимилиан любит меня уже давно, – признаётся Дмитриева в «Исповеди». – К нему я рванулась вся, от него не скрывала ничего. Он мне грустно сказал: выбирай сама. И я попросила Николая уехать.

Гумилёв отнёсся к неудаче с виду спокойно. Разве что подолгу уходил в степь, откуда возвращался… с тарантулами. Приносил пауков в свою комнату и устраивал жестокие бои. Затем заперся и за несколько дней написал поэму «Капитаны» – гимн дальним странствиям и искателям истины. И немедля отправился из Коктебеля в «дерзостный путь» – в очередной раз просить руки и сердца Анны. А Лиля провела в обществе Макса «лучшие дни» своей жизни.

Невольник чести…

Поверив, что уязвлённый Гумилёв распускает о девушке непристойные слухи среди питерской богемы, Волошин прилюдно влепил Николаю пощёчину. Вызов был принят: оскорбление надлежит смыть кровью.

Соперники – неисправимые романтики! – назначили местом дуэли Чёрную речку, где стрелялся Пушкин с Дантесом, нашли пистолеты той эпохи… Всё это напоминало плохой спектакль, разве что пули были настоящие.

Стояла промозглая осень, и природа решила придать ситуации черты трагикомедии. Пока участники дуэли,  выталкивали застрявший в грязи автомобиль Гумилёва, Волошин потерял в трясине галошу. Выяснять отношения с мокрыми ногами Макс отказался категорически, и соперники были вынуждены тратить время на поиски. Подавая оружие Николаю, секундант поскользнулся и упал в лужу…

Наконец, дуэлянты собрались. Первым стрелял Гумилёв, но то ли умышленно, то ли случайно он промахнулся. Древний пистолет Волошина дважды дал осечку.

«…изысканный бродит жираф».

К счастью для отечественной культуры поединок поэтов закончился бескровно. Узнав о дуэли, Анна согласилась стать женой Николая.

Как сладко жить!

Казалось бы, в душе Николая должен был наступить мир, но теперь всячески противилась натура Гумилёва. Масла в огонь подлила Первая Мировая война (1914 — 1918), разразившаяся в 1914 году. Николай Степанович немедля записался добровольцем в армию, был зачислен в кавалерию и к концу следующего года стал кавалером двух Георгиевских крестов – высшей награды за личную храбрость.

Пять коней подарил мне мой друг Люцифер
И одно золотое с рубином кольцо,
Чтобы мог я спускаться в глубины пещер
И увидел небес молодое лицо.
Кони фыркали, били копытом, маня
Понестись на широком пространстве земном,
И я верил, что солнце зажглось для меня,
Просияв, как рубин на кольце золотом.
Много звёздных ночей, много огненных дней
Я скитался, не зная скитанью конца,
Я смеялся порывам могучих коней
И игре моего золотого кольца.
Там, на высях сознанья — безумье и снег,
Но коней я ударил свистящим бичом,
Я на выси сознанья направил их бег
И увидел там деву с печальным лицом.
В тихом голосе слышались звоны струны,
В странном взоре сливался с ответом вопрос,
И я отдал кольцо этой деве луны
За неверный оттенок разбросанных кос.
И, смеясь надо мной, презирая меня,
Люцифер распахнул мне ворота во тьму,
Люцифер подарил мне шестого коня —
И Отчаянье было названье ему.
Николай Гумилёв. 1918.

Судьба хранила от пули бравого гусара, но тяготы и лишения привели к проблемам с лёгкими. Врачи настояли на длительном лечении. Летом 1916 года офицер Гумилёв стал пациентом «Массандровской санатории Её Величества Александры Фёдоровны».

Дальнейшие события развивались как будто по сюжету будущего фильма «Гусарская баллада». Ольга Мочалова, в ту пору 17-летняя студентка, начинающая поэтесса, вспоминала:

«Он нёс атмосферу мужской властности, неожиданных суждений, нездешней странности. Читал мне стихи. На закате были поцелуи – требовательные, бурные».

– Я не говорю «прощайте», – пишет Гумилёв Ольге. – Твёрдо знаю, что мы встретимся.

«Рыцарю счастья» и «девушке-оруженосцу» действительно будет суждено встретиться летом 1921 года, когда в недрах ЧК уже вовсю фабриковались обвинительные материалы.

Посередине странствия земного

В попытках обрести себя в усло­виях советской власти Гумилёву вновь улыбнулась судьба, сведя его с Владимиром Павловым. Молодой офицер занимал высокую должность, был адъютантом командующего Военно-морскими силами, к тому же писал стихи. Польщённый вниманием к нему самого Гумилёва, Владимир предложил своему кумиру развеяться в путешествии в летний Крым. Павлов гарантировал, что в Севастополе будет возможность напечатать новую книгу Николая Степановича, поскольку тамошняя военная типография располагает дефицитной бумагой.

Действительно, через несколько дней автор держал в руках сборник «Шатёр».

Друзья решили прогуляться на катере вдоль побережья. Гумилёв предложил добраться до Феодосии. Как чувствовал, в порту он неожиданно встретил Волошина. Разговор был очень коротким, главное бывшие дуэлянты пожали друг другу руки.

Из Крыма в Петроград 35-летний Гумилёв вернулся полный планов и надежд. Чувство радости бытия отразилось в заголовке ещё не рождённой книги. И никто не знал, что спустя месяц чекистская пуля прервёт «земное странствие» поэта-воина.

Иван Коваленко, крымовед.