На этой неделе исполнится девять дней с ухода из жизни ветерана, долгие годы  заведующего отделом редакции «Евпаторийской здравницы» и замечательного журналиста  Валентина Алексеевича Щербинина (1940 –14 мая 2026). Наши старшие коллеги, которым посчастливилось на протяжении длительного периода времени работать с Валентином Алексеевичем, поделились светлыми воспоминаниями о нём.

Из детства — на всю жизнь…

Валентин Алексеевич Щербинин для меня, как ни удивительно, в первую очередь — светлое, теплое воспоминание детства. И ненавязчивая поддержка начальных, робких шагов по творческому пути в студенческом отрочестве.

…Лето 1979 года. Мне тринадцать. В «Евпаторийской здравнице» после серьезной (как со взрослой!) переписки с редактором Ильей Борисовичем Мельниковым впервые опубликовано одно из полудетских стихотворений «Годы были военные…». А некоторое время спустя в гости приходит симпатичный, немного строгий человек возраста моих родителей: «Ну, давай знакомиться, юное дарование! Меня зовут Валентин Алексеевич…»
О чём говорили тогда взахлеб больше часа уже известный и уважаемый в городе журналист и девчонка-­школьница, точно сейчас воспроизвести сложно. Помню, что о книгах какие я люблю читать, какие читать надо. Помню сказанное почти вскользь: «Стихи не бросай. У тебя получается…»
А в апреле 1983 года первокурсница филфака вдруг с изумлением читает в очередном обзоре поэтической почты «ЕЗ»:

«Много приходит в редакцию стихов подражательных. И, как ни странно, этим грешат не только юные авторы. Пишут под Есенина, Маяковского, Пушкина… Проторенная дорожка к собственному «я» в поэзии — не самая ближняя. «…За секунду века прожить — лишь тогда, трудна и легка, засверкает огнем строка» — этими емкими строками из стихотворения Тани Дугиль и хочется закончить обзор. Они с убедительным подтекстом».

А в октябре того же года снова обнаруживает в газете: «Здесь хочется выделить стихотворение Тани Дугиль «Воспоминание о лете», в котором есть несколько удачных строк:

Рифма, легкая, как одуванчик,
Добротой и негой звеня,
Зарифмует нас, милый мальчик,
Зарифмует тебя и меня.

Зарифмует нас звездным, новым,
Гулким, точно морской прибой,
Словом-­радостью, горе-словом,
Словом, древним, как мир, — «любовь».

Не всё здесь выверено и взвешено, но безусловно, сказано свежо и небанально. И за всем этим кроется не экспромт, а вдумчивый творческий поиск. Серьезная работа над стихами — она сродни искусству ювелира, шлифующего камень. Настоящий мастер никогда не рискнет показать самородок в полуготовом виде, когда еще в нем не открыта форма и в гранях еще не преломляется солнечный луч, и нет пока еще в этом камне радужного ликования яркого дня. Такому подходу к своему творчеству надо учиться и начинающим поэтам».

Подписи под обзорами «В. Костров», «В. Валентинов» с кратким, в детстве, знакомством никак не ассоциировались, а вот суть написанного в душу врезалась накрепко. И до сих пор камертоном служит.

Снова встретились с Валентином Алексеевичем мы только 10 лет спустя — уже в штате «Евпаторийки». Тогда и узнала: «В. Костров», «В. Валентинов» — рабочие псевдонимы незаменимого трудоголика Валентина Щербинина. Тогда и отметила в пример для подражания узнаваемый стиль, образность и конкретность его материалов.

Да так и был этот строгий, принципиальный человек четверть века рядом. Работал динамично, ответственно, красиво. Не подстраивался под обстоятельства, не изменял своим убеждениям. Никого не судил, ни о ком не сплетничал, интриги за место под солнцем не плел, словно демонстрируя: не комильфо это личностям самодостаточным. Мнение своё, хоть положительное, хоть отрицательное, высказывал чётко и прямо, без фиг в кармане. От подлости шарахался, как от чумы. Родную газету не предавал.

А ещё он был поразительно скромным. Коммунист, депутат I созыва Верховного совета АРК, лауреат престижных профессиональных премий никогда заслугами не кичился.

Чего только не было за эти годы! И на летучках мы с ним спорили до хрипоты и чуть ли не до ссоры. И клиентов, и «территории», случалось, делить приходилось, но как-то не всерьез. В уме я всегда держала: «Дети корифеям не ровня!».

Много лет спустя общая наша коллега рассказала мне ­как-то в приватном разговоре, что пришёл на работу Валентин Алексеевич после знакомства со мной… расстроенный. И на планерке скупо обронил: «Светлая головушка у девчонки! Но состояние здоровья… Вряд ли сможет реализоваться…» И только тогда я поняла сказанное им однажды: «А ты — молодец! Я рад, что ошибся».

Последний раз мы поговорили по телефону в его день рождения. Договорились встретиться. Я старательно (жили ведь на одной улице!) заманивала Валентина Алексеевича в гости, мечтая подарить ему очередную свою книгу: ведь у истоков же всей этой литературы человек стоял!

Не довелось встретиться.
Горько…

Татьяна ДУГИЛЬ.

Он от всех напастей знал одну защиту:
Дверь и душу — настежь! Жил всегда открыто…

Каким был Валентин Алексеевич журналистом, знают не только евпаторийцы, но и читатели со всего полуострова, ибо высокое звание «Заслуженный журналист Крыма», которое он имел, присваивается лучшим. Верится, хранят и архивы ряда газет Сибири, где работал наш коллега в далеких 60–70‑х годах прошлого столетия.

Помнится, как и у нас на редакционных «летучках», когда планировалось в нашей пятиразовой «Евпаторийке», кому, что и к какому сроку написать, редактор, если речь заходила о серьезной проблеме, молча останавливался вопросительным взглядом на Валентине Алексеевиче, и тот тут же, готовый к бою, согласно кивал.

Сколько же было написано аналитических статей, ярких очерков о людях разных профессий, об опыте работы предприятий! Сколько высказано ценных идей, предложений, замечаний, пожеланий! Какие интересные подборки о «разборе полётов» готовил он с заседаний исполкома горсовета — читатели знали о городе все, о его бедах и победах. А когда с 1998 года стало набирать популярность наше радио «Альфа», Валентина Алексеевича часто можно было застать в радиостудии за беседой с молодыми журналистами: его взгляд, советы оказались совсем не лишними в приобретении опыта. В то время он, опытный журналист, готовил для радио городские новости.

Ну, как сегодня не вспомнить своего коллегу добрым словом, как не рассказать о его высоких человеческих качествах, не поблагодарить за умение вовремя подставить своё надежное крепкое плечо, когда у ­кого-то случалось горе, или на ­кого-то сваливалась, как снег на голову, неудача, или ­кого-то подстерегала ошибка в жизни?!

А за те годы, когда он был председателем профкома, — особый низкий поклон. Сколько тёплых слов сказано каждому, что отмечал свой день рождения, сколько вручено коллективно подписанных красочных открыток с любовью, тонкой иронией! Сколько энергии ушло на поиск подарков с учётом характерных особенностей именинников, — не счесть.

Невозможно не вспомнить, как нашему главбуху Полине Сергеевне, без пяти минут пенсионерке, Валентин Алексеевич вручил статуэтку русской развесёлой деревенской бабули в завеске с оборочкой, цепко держащей… Ни за что не догадаетесь! Ухват! Это такой металлический рогач, насаженный на длинную палку, для прихватывания чугунков и глиняных горшков при установке их в русскую печь для приготовления пищи. Все просто попадали со смеху, а именинница пообещала, что русскую печь обязательно теперь сложит в своём доме…

Спасибо, Валентин Алексеевич, за вклад в коллективное формирование любимой «Евпаторийки», за наш вдохновенный труд, за тёплую атмосферу, за умение быть выше мелочей, верить, надеяться на лучшее, терпеть, прощать, благодарить всех и любить жизнь.

Прости, прощай!
Земля пусть будет пухом.
С коллегой коллективу повезло:
Писал ты, как дышал,
Был сильным духом,
С тобой надежно было и светло.

Светлана НОВИКОВА-ДОНСКАЯ, Евгений НОВИКОВ.

Фото из архива «ЕЗ», Ирины Курносовой и Людмилы Пушкиной.

Опубликовано в газете «Евпаторийская здравница» 19(19722) от 22.05.2026 г.