Владимир Маяковский.

Евпатория.

Чуть вздыхает волна, и вторя ей,

Ветерок над Евпаторией.

Ветерки эти самые рыскают,

Гладят щёку евпаторийскую.

Ляжем пляжем в песочке рыться мы

Бронзовыми евпаторийцами.

Скрип уключин, всплески и крики –

Развлекаются евпаторийки.

В дым черны, в тюбетейках ярких

Караимы – евпаторьяки.

И, сравнясь, загорают рьяней

Москвичи – евпаторьяне.

Всюду розы на ножках тонких.

Радуются евпаторёнки.

Все болезни выжмут горячие

Грязи евпаторячьи.

Пуд за лето с любого толстого

Соскребёт евпаторство.

Очень жаль мне тех, которые

Не бывали в Евпатории.

(3 августа, 1928)

Мы пролетели, мы миновали

Местности странных наименований.

Среднее между «сукин сын»

И между «укуси» —

Сууксу показал кипарисы-носы

И унёсся в туманную синь.

В путь, в зной, крутизной!

Туда, где горизонта черта,

Где зубы гор из небесного рта.

Туда, в конец, к небесам на чердак.

На- Чатырдаг.

*** И глупо звать его «Красная Ницца»,

И скушно, звать «Всесоюзная Здравница».

Нашему Крыму с чем сравниться?

Не с чем нашему Крыму сравниваться!

Вином и цветами пьянит Ореанда,

В цветах и в вине- Массандра.

Иван Бунин о Маяковском:
«Маяковский останется в истории литературы большевицких лет как самый низкий, самый циничный и вредный слуга советского людоедства, с огромной силой актерства, с гомерической лживостью и беспримерной неутомимостью в ней оказала такую страшную преступную помощь большевизму поистине «в планетарном масштабе».

И советская Москва не только с великой щедростью, но даже с идиотской чрезмерностью отплатила Маяковскому за все его восхваления ее, за всякую помощь ей в деле развращения советских людей, в снижении их нравов и вкусов. Маяковский превознесен в Москве не только как великий поэт. В связи с недавней двадцатилетней годовщиной его самоубийства московская «Литературная газета» заявила, что «имя Маяковского воплотилось в пароходы, школы, танки, улицы, театры и другие долгие дела. Имя поэта носят: площадь в центре Москвы, станции метро, переулок, библиотека, музеи, район в Грузии, село в Армении, поселок в Калужской области, горный пик на Памире, клуб литераторов в Ленинграде, улицы в пятнадцати городах, пять театров, три городских парка, школы, колхозы…»…

Маяковский прославился в некоторой степени еще до Ленина, выделился среди всех тех мошенников, хулиганов, что назывались футуристами. Все его скандальные выходки в ту пору были очень плоски, очень дешевы, все подобны выходкам Бурлюка, Крученых и прочих. Но он их всех превосходил силой грубости и дерзости. Вот его знаменитая желтая кофта и дикарская раскрашенная морда, но сколь эта морда зла и мрачна! Вот он, по воспоминаниям одного из его тогдашних приятелей, выходит на эстраду читать свои вирши публике, собравшейся потешиться им: выходит, засунув руки в карманы штанов, с папиросой, зажатой в углу презрительно искривленного рта. Он высок ростом, статен и силен на вид, черты его лица резки и крупны, он читает, то усиливая голос до рева, то лениво бормоча себе под нос; кончив читать, обращается к публике уже с прозаической речью:
– Желающие получить в морду благоволят становиться в очередь.»

You can leave a response, or trackback from your own site.

Leave a Reply

spam protection *

Welcome to Evpatoria
Яндекс.Метрика Open Directory Project at dmoz.org