Император Николай II, Императрица Александра Федоровна и сопровождающие их лица, в числе которых Таврический и Одесский караимский гахам Самуил Пампулов. Чуфут-Кале. 19 сентября 1902 г.

После смерти 3-Таврического и Одесского караимского гахама Самуила Пампулова (31.12.1911) караимским гахамом стал Самуил Нейман, старший газзан Большой караимской кенасы в Евпатории.
31 августа 1913 г. Самуил Нейман принимал Императорскую Семью в Чуфут-Кале.

28 мая 1915 г. на пост 4-Таврического и Одесского гахама был утвержден Серая Маркович (Мордехаевич) Шапшал. Встреча нового гахама с Государем Российской империи состоялась задолго до этого назначения.

Серая Шапшал в молодости. 1895

В сохранившейся в Архиве востоковедов Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения Российской Академии наук «Автобиографии» Серая Шапшала, написанной им в Вильнюсе 22 апреля 1954 г. говорится:

«Родился я в г. Бахчисарае (Крым) в семье садовода 8 мая 1873 г. По национальности являюсь караимом. […] Однако, отец мой, признавая необходимым изучение государственного языка, отправил меня в 1884 г. в Петербург. Здесь я поступил в Охтенское Ремесленное Училище, где, находясь среди русских детей, быстро научился русскому языку и, пристрастившись к чтению книг, проявил способность к дальнейшему учению, почему меня отдали в гимназию, которую я окончил в 1894 г. и поступил в Петербургский Университет на факультет восточных языков».

Серая Шапшала забрал в Санкт-Петербурга его старший брат Мошака (Михаил Маркович) Шапшал, владевший известной на всю Россию конюшней.

Крепыш- король орловских рысаков

Имя орловского рысака Крепыша неразрывно связано с именем Михаила Марковича Шапшала, который был не только владельцем Крепыша- «короля орловских рысаков», но и тренером Орловского рысака Крепыша, участвовавшего в 79 забегах и 55 раз завоевывавшего первое место. Крепыша назвали «Лошадью Столетия».

Крепыш с М.М.Шапшалом (слева) и Лу Диллон (справа). 1909 год

Именно Михаил Шапшал создал Крепышу уникальные условия содержания. Сено для рысака привозилось из Прибалтики или из Крыма, он постоянно получал яблоки, морковь, яйца. В моменты отдыха от бегов Крепыша поили боржоми. Для укрепления ног Шапшал выписывал орловцу Мойнакские грязи. На  недолгие гастроли Крепыша обязательно брали с собой бочки с московской водой, которую Крепыш привык пить. И это только малая часть привилегий, которыми пользовался этот уникальный жеребец. Например, рассказывали, что из конюшен на ипподром Крепыша вела целая процессия, впереди шли два вооруженных черкеса, затем под попоной с двумя конюхами шёл сам Крепыш, а следом владелец с наездником.

Михаил Маркович (Мошака Мордехаевич) Шапшал (справа)

Михаил Маркович Шапшал написал книгу о знаменитом орловском рысаке Крепыше «Лошадь Столетия», изданную в 1936 г. в Москве Наркомземом РСФСР.

В столице Российской Империи были и другие родственники семейства Шапшал. Начиная с 1873 г. в Санкт-Петербурге располагалась табачная фабрика «Братья Шапшал», основанная братьями Юфудом, Абрамом и Самуилом Моисеевичами Шапшалами, наверняка приходившимися родственниками бахчисарайскому «садоводу».

Среди санкт-петербургской продукции табачная фабрика «Братья Шапшал» особой популярностью пользовались папиросы «Императорские» и «Дагмара» — по имени Императрицы Марии Фёдоровны, которое Она носила до крещения.

В начале ХХ столетия фабрика «БратьевШапшал», входила в тройку крупнейших производителей табачных изделий столицы. В те времена петербуржцы так и говорили: «Не угодно ли шапшала покурить?»

Именно крымские караимы основали в Москве известные табачные фабрики «Дукат» и с 1856 года «Яву», которая, называлась «Товариществом Самуила Габая». В общей сложности в руках «кара ягуди» («чёрных евреев»), как их именовали крымские татары, находилось около двух третей табачной промышленности Российской Империи.

«Окончив университет в 1899 г. с дипломом I степени, я был оставлен при Университете для подготовления к профессорскому званию. В январе 1901 г. Университет и Министерство Иностранных Дел предложили мне ехать в Иран для изучения азербайджанского и персидского языков, воспользовавшись приглашением Иранского правительства преподавать русский язык и общеобразовательные предметы в училище Лукмание, в г. Тебризе. Здесь я давал уроки также молодому принцу Мохаммед-Али, впоследствии ставшему шахом. В Иране пробыл я до 1908 г.»— читаем далее в “Автобиографии” Серая Шапшала.

Отъезд в Персию недавнего студента, пусть и получившего по окончании диплом I-й степени по курсу арабско-персидско-турецко-татарского языков, состоялся благодаря рекомендации влиятельного генерала Султана Гази Булатовича Валиханова (1844–1909), Чингизида, последнего из потомков Царя Сибирского Кучума, возглавлявшего столичное Мусульманское благотворительное общество, благоволившего молодому караиму Серая Шапшалу.
Персидский посланник, имевший поручение от Валиахда (наследника Престола) Мохаммеда-Али приискать для него учителя русского языка, обратился к генералу Султану Валиханову, который рекомендовал, по совету МИД России, персидскому посланнику, молодого подающего большие надежды выпускника университета Серая Шапшала.

Так в январе 1901 г. Серая Шапшал оказался в Тавризе, где сразу же приступил к своим обязанностям. Дело это было нелегкое, учитывая как тяжелый характер 28-летнего ученика, так подозрительность персов, отслеживавших буквально каждый шаг его учителя-наставника.

Серая Шапшал с Валиахдом Мохаммедом-Али и его старшим сыном Ахмедом. Тавриз. 1904 г.

Чувствуя это отчуждение, Шапшал приложил все старания, чтобы переломить ситуацию в свою пользу, что ему, в конце концов, и удалось. Вскоре он уже ничем не отличался от местного окружения: ни одеждой, ни выговором, ни поведением.

«Найдя в лице г-на Шапшала, опытного, вполне подготовленного и хорошо знающего местные языки, руководителя и человека, близко знакомого с мусульманским бытом, Валиахд приблизил его к себе, сам представил его к ордену “Льва и солнца” 2-й степени». – доносил в октябре 1901 г. русский генеральный консул в Санкт-Петербург.

Валиахд Мохаммед-Али всё больше благоволил к Серая Шапшалу, присвоил ему Ханский титул и настолько приблизил его к себе, что стал поручать ему, к неудовольствию придворных, не только свои личные дела, но и ответственные государственные задания, сопровождал его не только в поездках по стране, но и за границей.
Всё это вызвало острое неприятие не только среди придворных, но и в персидском обществе.

Серая Шапшал (в верхнем ряду слева) среди членов Оценочной комиссии для приобретения земель, необходимых для строительства шоссе Тавриз–Джульфа. 1903 г.

Это совпало также с проходившими в 1901-1903 гг. в Тегеране и других крупных городах народными выступлениями, направленными против политики премьер-министра, обвинявшегося в продаже Персии иностранцам: русским и англичанам.
Патриотически настроенная интеллигенция – через созданные тайные организации – боролась за конституцию и созыв Меджлиса (Народного собрания). В прессе царил антишахский тон.

В своей деятельности Серая Шапшал строго следовал указаниям, получаемым им из МИДа России, работая по существу на русскую разведку.
Соперничавшая с Россией Британия не могла не заметить этого обстоятельства. В июне 1905 г. в секретном донесении один из русскиих дипломатов доносил в Санкт-Петербург:

«…Англичане начали форменную кампанию против известного Вашему Сиятельству Шапшала. Зарубежные персидские газеты “Чихре-Нема”, издающаяся в Александрии, и “Хаблул-Метин” в Бомбее заключают в себе страстные статьи против предоставления ему такого выдающегося и влиятельного положения, как то, которое он занимает при Его Высочестве Валиахде».

В конце концов, правительство Персии вынуждено было пойти на уступки, открыв 7 октября 1906 г. Меджлис. А в декабре Шах, почувствовав близкую кончину, вызвал из Тавриза Наследника, назначив его Регентом. Вместе с ним в Тегеран перебрался и Серая Шапшал.
8 января 1907 г. Шах умер, а уже 10 января прошла пышная коронация нового шаха Мохаммеда-Али.
По словам русских дипломатических документов, новый Шах Мохаммед-Али вскоре

«осыпал Шапшала, получившего титул Эдиб-ус-Султана, всякими милостями, назначил его почётным генерал-адъютантом, удвоил его содержание и поручил ему заведывание церемониальной частью при Дворе, где он стал играть выдающуюся показную роль. Серая Шапшал постепенно стал неразлучным членом Шахской семьи, питавшей к нему большое доверие».

Мохаммед-Али-Шах (в центре) со свитой. Крайний справа Серая Шапшал.

Всё это происходило на фоне обострения противостояния Монарха и Меджлиса. Шапшал становился для Меджлиса особенно ненавистной фигурой, это чувствовали и в Петербурге. Министр иностранных дел А.П. Извольский в мае 1907 г. специально запрашивал миссию в Тегеране о степени опасности протестов для состоявшего при Шахе его русского приближенного.

Результатом опасного развития событий в Персии, ситуация в которой в любой момент могла выйти из-под контроля, явилось подписанное 31 августа 1907 г. соглашение между Великобританией и Россией о разделе сфер влияния. Русские должны были контролировать север, а англичане юг Персии.
Однако с этим не согласился Меджлис, чем и воспользовался Мохаммед-Али-Шах и стянул войска к Тегерану. Меджлис создал вооруженные отряды, после чего Шах вынужден был пойти на соглашение с Меджлисом.

В обстановке этого хрупкого равновесия росла ненависть к Шаху и состоявшему при нём агенту русского влияния.
Противостояние вылилось в покушение на шаха 28 февраля 1908 г. во время прогулки в шахский экипаж метнули две бомбы. В этих критических обстоятельствах Серая Шапшал быстро эвакуировал Монарха с места преступления, чем фактически спас его жизнь.
За это он был удостоен высшей персидской награды – ордена Тимсал 1-й степени с портретом Шаха и золотого оружия с бриллиантовыми украшениями. Российская Империя наградила Шапшала орденом Святой Анны 2-й степени.
Борьба за власть на этом не завершилось. Шах то уступал менжлису, то, пользуясь моментом, брал обратно данное слово.

Персидская казачья бригада на центральной площади Тегерана.

Используя Персидскую казачью бригаду полковника В.П. Ляхова, Мохаммед-Али-Шах приказал арестовать Меджлис и занять соседнюю мечеть, в которых сосредоточились защитники конституции.
Применив артиллерию, Персидская казачья бригада полковника В.П. Ляхова подавила сопротивление менжлиса, было убито более трехсот человек, оставшихся в живых бросили в тюрьму, где их жестоко пытали.

Группа персидских заключенных и охранников.

Около трёх десятков активистов Меджлиса привели в цепях в Шахскую загородную резиденцию.
По существовавшему в Персии обычаю перед казнью Шах подходил к каждому приговоренному к смерти и плевал ему в лицо. То же самое повторял каждый член его свиты.
Советник  Серая Шапшал был в смятении. Поступить так он не хотел, но и не смел ослушаться Шаха. Советник заявил, что должен на это испросить дозволения у Его Императорского Величества.
По словам Шапшала, такой запрос был действительно послан в Санкт-Петербург, на что последовала Высочайшая резолюция, дозволявшая «не плевать».

Чрезвычайный посланник в Тегеране Н.Г. Гартвиг, обозревая деятельность Шапшала в Персии, в секретной депеше от 7 августа 1908 г. довольно подробно описывал обстоятельства, предшествовавшие его возвращению в Россию:

«Положение Шапшала при дворе и после совместно пережитых серьезных треволнений не изменилось к лучшему. Напротив, личные отношения с некоторыми из членов свиты как будто даже обострились. Я воспользовался посему первым удобным случаем, когда г. Шапшал выразил мне сетования на свою судьбу и жаловался на безучастие к нему Шаха, чтобы поощрить в нём намерение добровольно покинуть службу в Персии. К сему представился и подходящий предлог: в течение более четырех месяцев он не получал жалования, что являлось нарушением контракта.
Вскоре после этого Шапшал подал прошение об отставке. Шах весьма милостиво предложил ему некоторое время на размышление, сказав, что он по-прежнему его любит, доверяет ему и никогда не забудет оказанных Его Величеству услуг. Шапшал настоял на своем решении и в конце минувшего месяца расстался с Шахом и выехал из Персии при самых благоприятных условиях по собственной доброй воле. Справедливость требует сказать, что за своё пребывание в стране, особливо в первые годы, С.М. Шапшал принес несомненную пользу русскому делу в Персии. Сам Шах и те из персон, которые не имели с ним личных столкновений и недоразумений, сохранят об Эдиб-ус-Султане воспоминание, как о честном, правдивом и преданном своему долгу русском человеке, сумевшем внушить своему царственному воспитаннику добрые чувства к России».

Опасаясь покушения на свою жизнь, Серая Шапшал выехал из Тегерана 20 июля 1908 года, на три дня раньше оговоренного срока.

Шапшал в парадном мундире персидского генерал-адъютанта. Тегеран. 1908 г.

«Вернувшись в Санкт-Петербург, я занял в Университете должность лектора турецкого языка. Одновременно я работал в Министерстве Иностранных Дел в качестве драгомана восточных языков, а равно преподавателя азербайджанского языка в Учебном отделении Министерства. Продолжая вести научную работу, я был избран членом Русского Археологического общества, членом Географического общества, товарищем председателя Общества Русских Ориенталистов и др.» – говорится в “Автобиографии” Серая Шапшала.

В этом отрывке вновь много важных пропусков.
При первой возможности Серая Шапшал был лично представлен Императору Николаю II, которому был уже известен, поскольку всё это время переводил на персидский язык (фарси) переписку русского Императора с персидским Шахом.

В Своем дневнике 22 января 1909 г. Государь Николай II сделал запись:

«После завтрака принял ещё Верещагина, брата художника и Шапшала, бывшего воспитателя Шаха персидского».

Это была их первая личная встреча. С тех пор контакты их прослеживаются вплоть до самого февральского переворота 1917 г.

В основанной на документах Министерства иностранных дел Российской Империи публикации О.В. Петрова-Дубинского мы находим письмо Серая Шапшала, датированное 10 февраля 1909 г. и адресованное им Шаху, с описанием этой Высочайшей аудиенции:

«В течение двухмесячного пребывания в Санкт-Петербурге я неоднократно побывал в Министерстве иностранных дел, виделся с министром и удостоился счастья быть представленным Его Величеству Государю Императору.
В отношении меня Его Величество был очень милостив и около получаса изволил расспрашивать о Персии и я доложил Его Императорскому Величеству об искренней и действительной к нему преданности Вашего Величества и о благих намерениях Ваших.
По отношению к Вам Его Императорское Величество изволил выразить Своё большое внимание и расположение и приказал мне при случае письменно передать Вам Свое спасибо.
Я теперь по Высочайшему соизволению определён на службу Министерства иностранных дел и, быть может, вскоре уеду в Турцию».

Именно так всё и случилось. Как выяснилось, в феврале 1909 г. Шапшал поступил на службу драгоманом (переводчиком) в Министерство иностранных дел без излишней огласки, не было даже приказа.  С октября 1909 г. он стал лектором турецкого языка на факультете восточных языков Санкт-Петербургского университета, а до этого, как и сообщал в своей «Автобиографии», преподавателем азербайджанского языка в Учебном отделении Азиатского департамента МИДа.

Всё это время Серая Шапшал внимательно следил за стремительно менявшимися в Персии событиями.
В первых числах июня 1909 г. Чрезвычайный верховный совет страны объявил о низложении Мохаммед-Али-Шаха, провозгласив новым Сувереном его 11-летнего сына Ахмеда. Регентом при нем стал Каджарский Принц Азад-Уль-Молька, известный своими проанглийскими настроениями.

Мохаммед-Али с женой в Одессе

27 августа 1909 года шах-изгнанник под охраной русского конвоя пересек русскую границу. Для проживания Шаху была определена Одесса, куда он и прибыл 22 сентября 1909 года.
Торжественно встреченный с оркестром и почетным караулом во главе с Командующим войсками Одесского военного округа, Мохаммел-Али-Шах поселился в большом доме с садом и видом на море.

«Шахский дворец», как стали именовать этот дом в Одессе, принадлежавший ранее польским аристократам Бржозовским и графам Шенбекам, он сохранился до сих пор по адресу улица Гоголя, 2.

Еще с дороги Мохаммед-Али написал Шапшалу письмо, в котором просил о встрече. Она и произошла в самый день приезда в восемь вечера. Бывший шахский генерал-адъютант, проинформировав МИД, заехал к нему по дороге из Крыма, где находился в отпуске.
Беседа затянулась вплоть до следующего дня. Свергнутый персидский правитель обращался с просьбой к Императору Николаю II восстановить его на персидском Престоле.
Содержание этого длинного разговора с изложением своих собственных соображений Шапшал изложил в докладной записке в МИД России, написанной 30 сентября 1909 года, по горячим следам разговора.

Тем временем произошло событие, сыгравшее заметную роль в жизни Серая Шапшала.

У одной из жен Шаха обнаружили катаракту, для удаления которой требовалась операция. Однако сделать это могла только женщина-хирург. Ни один мужчина не мог прикасаться к жене Шаха.

Вера Исааковна Кефели-Шапшал, врач офтальмолог.

Решение проблемы нашёл, как полагают, именно Шапшал, предложив в качестве врача караимку Веру Исааковну Кефели (1871–1950), урожденную Эгиз, уроженку Одессы, получившую образование на медицинском факультете Бернского университета. С 1898 г. она работала в Одесской городской больнице, с 1902 г. в Тифлисе, а с 1906 г. снова Глазной лечебнице в Одессе.
К тому времени Вера Исааковна уже побывала замужем за караимом Кефели (1890-1895), сожительствовала Соломоном Самойловичем Крымом (1867–1936), известным земским деятелем и депутатом Думы от Таврической губернии.

Удачно проведенная операция жене персидского Шаха в Глазной лечебнице Одессы в 1909 году сблизила Веру Исааковну Кефели и Серая Шапшала, завершившись законным браком.